Часть 1

Беглецы



«Всегда быть одному слишком много для меня»
Фридрих Ницше



…Как-то грустно было у него на душе. Наступила осень. И пора уже было подумать о том, как проводить долгие зимние вечера. Но большого разнообразия не предвиделось. Да и не ждал он давно никаких перемен. И даже не желал их. Книги, фильмы и скука за-полняли его жизнь. Всё реже и реже стал он бегать по утрам по старой дамбе. Регулярные спокойные выпивки оставляли после себя лишь ноющую боль в печени и сумбур в голове. Необременительные обязанности мелкого предпринимателя монотонно приносили не-большой доход, который позволял содержать скромную машину, вовремя платить за те-лефон и за учёбу сына.
Младший его сын второй год учился в Таврическом университете на переводчика анг-лийского языка. Старший же служил в армии где-то под Харьковом, и жена раз в три ме-сяца ездила к нему. Так всё и катилось само собой.
Не хватало в этой неплохой спокойной жизни только одного – приятных неожиданно-стей. Или просто неожиданностей. Ну, конечно, без совсем уж яркого отрицательного ок-раса. Нет, - случались, конечно, какие-то мелкие житейские неурядицы. Частенько, после буйных крымских ветров, протекала крыша гаража. Раз в два-три года ломалась стираль-ная машинка. Без особой вредности, но с упрямым постоянством, капризничала старень-кая иномарка. Но это всё было известно и неинтересно. Крышу он накрывал рубероидом. Машинку вёз в ремонт. И всё быстро становилось на свои места.
«Как будто всё так было и будет вечно…», - подумал он, сидя на кухне поздним вечером. Откусив слишком большой кусок от яблока, он поперхнулся. Пришлось разделить его во рту на две части. Одну он достал рукой и стал рассматривать, а вторую медленно пере-жёвывал, с наслаждением ощущая, как ему в нёбо прыскает сладкий сок. Потом долго смотрел на оставшийся кусочек. Есть его уже не хотелось. Он быстро швырнул остатки яблока в ведро и поднялся.
Не понимая, зачем он вообще стал грызть это яблоко, Володя Костров вышел из кухни, прошёл в спальню и лёг. Жена давно уже спала.
Прожив с Алёной двадцать лет, он всё ещё с нежностью относился к ней. Близость меж-ду ними теперь была редка, но они всегда прекрасно понимали друг друга. Он протянул руку, чтобы погладить её по щеке.
- Давай-ка поспим ещё часиков шесть, - пробормотала Алёна во сне.
-Угу,- прошептал он и с наслаждением залез под одеяло. Одеяло уже лет десять было у каждого своё. А когда-то, вдруг вспомнил он, устраиваясь поудобнее, как было классно, свернувшись ложками после весёлого изобретательного секса спать вдвоём под старень-ким стеганым одеяльцем.
Когда-то… Воспоминания уже давно не тревожили его, хотя он, как и все мужчины среднего возраста помнил всех своих немногочисленных женщин. Он помнил и любил всех своих университетских друзей, разъехавшихся теперь по разным городам и странам. Он в мельчайших подробностях мог припомнить и свою службу в армии, и свою учёбу в университете. Частенько в его сновидениях возникала рабочая общага - малосемейка, где Володя прожил с женой и двумя детьми около пяти лет в маленькой комнатушке в конце грязного коридора. Иногда всплывали в памяти первые упражнения на турнике своих па-цанов. Первый шах, поставленный ему младшим сыном.… Да мало ли было чего в его жизни! Многое застряло в голове и не стиралось ни временем, ни лёгкими запоями. И, ко-нечно же, эта кличка «Толстый», которая прилепилась к нему на первом курсе. Хотя и ве-сил он тогда не больше шестидесяти пяти…
Но сейчас, пожалуй, прозвище себя немного оправдывало. Нет - о тучности, или о вися-чем обезьяньем животе речи, слава богу, не шло. Но состояние своей комплекции он сам с грустным юмором определял как «весьма плотный стареющий самец». Да и выглядел сей-час Костров крепко скроенным приземистым мужчиной с крупными чертами лица, на ко-тором юношеской живостью весело поблёскивали карие глаза. Но для старых друзей и знакомых он был Толстый уже больше двадцати лет. Но что самое любопытное, он чётко, во всех деталях, помнил то далёкое похмельное утро, когда впервые слово «толстый» приклеилось к нему навеки…
Володя повернулся на правый бок. Хотелось о чём-то подумать. Даже помечтать. Но как-то всё сводилось к какой-то нереальной сумме денег, хотя неизвестно для чего они были нужны в таком количестве.
«Да гори оно всё огнём…. - последнее, что промелькнуло в голове, - огнём…»


* * *

Утро расплывалось в окне серым пятном. Осенняя прохлада бодряще тянула из приот-крытой форточки. После душного лета было приятно ощущать ещё не вполне остывший, но уже резкий воздух с пряным привкусом опавшей листвы. Хотя природа уже миновала бабье лето, до настоящих холодов было ещё далеко. А в Крыму, где Володя Костров жил с самого рождения вот уже тридцать шесть лет, эти холода (если можно называть холодом температуру чуть ниже нуля!) могли и вовсе не наступить.
Но всё же одна несомненная роскошь в жизни Толстого была. Ему не надо было вскаки-вать по будильнику и, сломя голову, нестись на работу. Вот уже несколько лет в арендо-ванном им небольшом павильончике для торговли видеодисками и кассетами движение клиентуры начиналось с десяти утра. К тому же он мог и просто никуда не поехать. Если был понедельник или день после всеобщего праздника, он так и делал.
Хотя нынешние доходы Толстого были невелики по рыночным меркам, ни о каком рас-ширении своей маленькой кормушки Володя никогда не думал. Капает копеечка – и лад-но. Да и жена его, Алёна, тоже неплохо зарабатывала. Хватало впритык, но как-то всё по-тихоньку устраивалось. Главное – не хлопотно. Любимым изречением Вовы последние лет пять была фраза Экклезиаста: «Лучше горсть в покое, нежели пригоршни в суете и томлении духа». Он прекрасно понимал, что это не более, чем оправдание собственной лени, но ничего не менял. И был ужасно этим доволен.
Сегодня надо было ехать на оптовый склад в областной центр, где Костров покупал но-винки видеопродукции. Партии были небольшие, но Володя всегда рассчитывался налич-ными деньгами, что делало его весьма привлекательным клиентом. За регулярность посе-щений на складе его по-доброму привечали, и даже иногда угощали зелёным вьетнамским чаем.
Без особых приключений, добравшись до Симферополя, Володя припарковал свой по-жилой «фольксваген» возле кинотеатра «Ракета», где находился оптовый магазин, тор-гующий видео продукцией.
«Всё-таки прохладно уже…надо было свитер одеть» - подумал он, запирая машину. Ак-куратно спрятав ключи во внутренний карман, Костров подёргал для верности дверцу машины и поднялся по ступенькам.
- Здорово, Вовастый! - Миша-охранник, который как всегда, развалившись, стоял возле массивной железной двери, стиснул руку Толстого и улыбнулся. - Опять затариваешься барахлом всяким?
- Ну да…. Вроде того, - неуверенно промямлил Володя, протискиваясь вовнутрь.
- Ты бы лучше порнухой занимался! Там – нормальные бабки. А у тебя, поди, слёзы одни!
Миша был здоров как слон и предсказуем как сериал. Зная приветливый нрав Володи, он всегда немного потешался над ним.
Толстый же, миновав докучливое препятствие в лице охранника, стал неторопливо про-хаживаться между стеллажами. В голове крутилась всякая ерунда.
«Порнухой- порнухой…под мухой…с краюхой, или с Петрухой.… Хотя с Петрухой это уже…гм…ерунда какая-то получится…»
Мысли-дурилки клеились в мозгу, пока он привычно шарил по полкам с новинками. «Ого! Уже успели и это откатать! Пиратики-акробатики… Днём они дерутся.… А по но-чам…»
К слову, Володя никогда не брезговал пиратскими копиями. Только всегда, выбирая со-мнительный диск или кассету, просил подсказки у продавцов. Левые копии тоже бывали разные. Совсем уж плохие варианты, снятые прямо в кинотеатрах на камеру, с мелькаю-щими силуэтами людей, постоянным клиентам здесь не подсовывали.
Взяв с десяток новых боевиков и примерно столько же комедий, Володя не забыл попол-нить и обычную текучую продукцию: мультяшки, клипы и прочую канитель. Ящик с по-купками оказался довольно приличным, и Толстый с трудом погрузил его в свой автомо-биль. Машина у Кострова была ощутимо подержанная, типа «универсал», и вместимость багажника составляла одно из очень немногих её достоинств. Медленно развернувшись, «фольксваген» вырулил на главную дорогу и покатил к объездной. Удачно попав на «зе-лёную улицу», уже через пятнадцать минут, Володя свернул на евпаторийское шоссе, уст-роился за рулём поудобнее и прибавил газку.
Вокруг вовсю шелестела осень. И музыка из приёмника была подходящей. Что-то из раннего Шевчука. Трасса была почти пустой. Не то, что летом, когда приходилось напря-гаться всю дорогу из-за густого потока иногородних машин, стремящихся к тёплому мо-рю. А сейчас даже лёгкий дождик, который стал накрапывать при выезде из Симферопо-ля, был под настроение.
И потекли опять мысли. Что-то о кризисе среднего возраста. Об отце, которого не видел уже несколько лет.
«А как теперь в столицу бывшей родины съездить, - думал Володя, переходя на пятую скорость, – через три дня пребывания в Москве, нужна регистрация. Просто с недельку побыть с родным отцом – уже проблема. Остановят на улице – оштрафуют. Напортачили, ё-моё, скобари хреновы с этими границами! Вроде и не лето - а бензин опять приподнялся в цене. Так незаметно, копеечек на пятнадцать. И всё тихо так, как будто всё так и должно быть. Хотя, может, так и должно быть, – Толстый прислушался. - Что-то шаровая справа постукивает. Тоска вечная с этой ходовой! Так классно, наверное, было бы накопить де-нежек и купить новую иномарку! Пусть не навороченную. Не супер-джупер. Взять, к примеру, тот же «Пассат», но новый. И ездить аккуратно на нём уже до конца дней. Хотя с нашими водилами и дорогами какая там аккуратность! Опять же – когда этот конец дней, мать его…. Печень побаливает уже довольно регулярно. И угораздило же перебо-леть этой грёбанной желтухой в двадцать пять! А до этого и не блевал ни разу – какую бы бурду в себя не вливал. А теперь почти всегда.… Хотя и пьёшь хорошую водку или ма-рочное вино. Результат предсказуем – с утра на унитаз. Выворачивать из себя желчь и же-лудочный сок. Ливер, поди, медным тазиком накрывается. И на хрена, спрашивается в за-даче, тогда новая машина?»
Костров невесело усмехнулся и переключил радиостанцию.
«Сплошной отстой передают! Вот тоска…Что бы ещё такого в жизни придумать-то? Чтоб кровь взыграла, что ли.… Чтоб стало жутко и интересно. Эхе-хе-хе…»
Володя осторожно обогнал свою мечту – новенький «фольксваген Пассат» с временны-ми номерными знаками, который почему-то ехал не больше семидесяти километров в час. Это настораживало. Может, менты где притаились? Злые.… Эти уж точно помогут кровь разогнать! Но пост ДАИ остался далеко позади. И ограничений здесь как-будто никаких нет. Трассу эту он знал наизусть – как-никак раза три в месяц приходилось по ней мотать-ся уже в течение пяти лет.
Блин! Так и есть! Стоят.… Ещё и на иномарке. И что им здесь надо посреди чистого по-ля?
Долговязый гаишник нехотя приподнял жезл. Володя остановился, мельком глянул на своё отражение в зеркало и вышел из кабины с приготовленными правами и техпаспор-том.
Длинный страж порядка козырнул:
- Майор Квашнин. Попрошу документы.
Костров с готовностью протянул документы:
- А какова причина остановки, товарищ майор?
- Причина… Причина очевидна. Сейчас вместе подойдём к машине и посмотрим на пока-зания радара.
Инспектор долго и внимательно изучал права Кострова. Потом строго посмотрел на него, словно ожидая оправданий.
-Так здесь же не населённый пункт,- недоумённо развёл руками Толстый, - и, по-моему нет никаких скоростных ограничений.
В этот момент по трассе, словно ветер пролетел неуязвимый серебристый «фольс».
- Это по-вашему, уважаемый! – повысил тон майор. - А на дорогах Украины скорость свыше девяносто километров разрешена только на специальных автобанах – правила по-читайте, Владимир Павлович. Вы же ехали со скоростью сто десять. - И он направился к симпатичной иномарке лазурного цвета, стоящей неподалёку на обочине. Озадаченный Толстый нехотя поплёлся за ним.
«Странные менты.… И бричка странная.… На личном авто, что ли, капусту рубят?» - промелькнула у него мысль.
Подойдя к новенькой «хонде», Володя увидел, что в ней сидит моложавый человек в штатском.
- Точно этот?- тихо спросил человек наклонившегося к нему гаишника.
Майор пожал плечами.
- А кому ещё быть? Сигнал с поста дан минуту назад. «Фольксваген Пассат». Время про-хождения – двенадцать ноль три.
Володя подошёл немного ближе.
- А можно взглянуть на радар?
- Не просто можно – а даже нужно! - гаишник широко улыбнулся и гостеприимным жес-том распахнул заднюю дверь автомобиля.
Толстый осторожно залез в салон, и тут….вот тут всё и закончилось. Как-будто оборвали киноплёнку. Хлоп – и полный мрак.