Сергей встретил его на железнодорожном вокзале. Он приобнял родственника и сразу начал деловой разговор:
- Я задатка без тебя нигде не давал. Нужно вдвоём посмотреть. Есть четыре нормальных хаты. Поехали!
На привокзальной площади оказалось, что брательник действительно времени зря не те-рял. У него уже был в пользовании неплохой жигуль «семёрка».
- По случаю взял – не думай чего, - нимало не смутившись, пояснил Сергей. - За штуку зелени отдал мне эту тачку один игрок.
Витёк и не думал ничего. Главное для него сейчас было то, что они с тёткой переберутся в этот огромный шумный город. Сидя на переднем сидении легкового авто первый раз в своей жизни, он вовсю глазел по сторонам. А мимо…. Мимо шли девушки одна лучше другой. Тёмные от загара и возбуждённые пьяным крымским летом. Цветные мини-юбочки призывно задирал весенний ветерок и Витьке казалось, что все они улыбаются ему одному.
- Чо пялишься, дурачок – не видят тебя пацанки эти! Стёкла-то тонированные! – Сергей грубовато заржал и потрепал Витьку за светло-русые лохмы:
-Ничо, братан – всё у нас с тобой будет! Девчонки, юбчонки и прочая мишура!
Из радиоприёмника певица ласково угрожала: «Американбой! – Уеду с тобой!» и жизнь была прекрасна. Но Сергей, посмотрев ещё раз на ошалевшую витькину физию, холодно заметил:
- Не расслабляйся, парень – сначала дела…
Но и дела были приятными. Вежливые хозяева жилья, выставленного на продажу, пока-зывали нарочито хмурящемуся Сергею санузлы и лоджии. Расхваливали вид из окна и удобное месторасположения своих квартир. Но один вариант был просто невероятный. Люди собирались эмигрировать в Израиль, и предложили квартиру вместе с мебелью за ту же цену. Мебель, на взгляд Витьки, была просто роскошной.
- Ну как? Что глянулось из всего? – спросил Серёга после того как, осмотрев последний вариант, они вышли на улицу.
- Как что? Та, что с мебелью, конечно…
- «С мебелью…» - передразнил дядька. – А то, что квартира эта на Залесской, у чёрта на рогах – тебе всё равно?
- Не знаю…А ты что скажешь?
- Ладно, будущий столичный житель... Брать надо однозначно у автовокзала хату. Хоть и пошарпанная немного. И на сто баксов дороже. Но райончик чудесный. Я, честно говоря, уже на кухне им без твоего ведома залог сунул – полтинник баксов. Так что через три дня – прошу с тёткой на оформление!
«Три дня!» - вертелось у Витьки в голове всю обратную дорогу. И ещё песенка: «Три же-ланья! Три желанья! У меня всего лишь три желанья - нету рыбки золотой!» Напевая её, он зашёл к себе в комнату. Тётка спала на кровати. На столе стояли три пустые бутылки из-под пива.
«Вот кому до фени вся балалайка!» - зло подумал Витёк. Но, посмотрев на оставленную ему еду, заботливо накрытую полотенцем, тут же остыл. Любил он свою тётку и прощал ей всегда все её слабости. Ужиная, Корыто всё время размышлял о своей невероятной удаче и предстоящем переезде в Симферополь. Чувства переполняли его настолько, что он проворочался на продавленном диване без сна до самого утра. Оставалось лишь немно-го подождать…
Неожиданно брательник, он же дядя Серёга, заявился в Ореховку через день в шесть утра и растолкал спящего Виктора:
- Пошли поговорить надо!
- А чего ты так рано – договаривались же через три дня у нотариальной конторы?
Витёк спросонья ничего не соображал.
- Пошли-пошли…И тихо,- чтоб мамаша не проснулась.
Они вышли в прокуренный коридор. Дядька выглядел совершенно потерянным.
- Короче так, Витяй. Всё накрылось нах. И не просто накрылось. Слушай – тут вот какая беда…
Серега сплюнул на пол, нервно закурил и ошарашил сонного Витьку такой историей:
- Крест и цепура, что ты на море нашёл – это именное украшение севастопольского братка Тимура. И не просто братка, а крутого авторитета. Слыхал, я думаю, про таких?
Витька молча кивнул. Серёга глубоко затянулся папиросой и продолжил:
- А Тимур этот пропал месяц назад. Ну понятно – скорее всего кончили его свои по-тихому. И видно, в Чёрном море притопили. Одного не пойму – почему они с него не сня-ли побрякушки? Но ладно – это всё херня. Главное, что менты через ювелира этого дол-банного на меня вышли. Вчера допрашивали, где взял украшения убиенного бандюка. Ну я, понятно, тебя топить не стал, - Сергей со значением посмотрел на перепуганного пле-мянника, - сказал, что на море нашёл. Правду почти. Они, конечно, не верят, но сурово прессовать меня у них понта нет. Пока нет.
Витёк икнул, прислонился к стенке и пробормотал:
- Ну и?..
- Так и это всё херня. А вот беда в чём: вчера мне шеф мой из ломбарда домой звонил – говорит, что мной интересовались местные братки. Чем живу и так далее. Соображаешь?
Серёга опять сплюнул.
-Если они меня в оборот возьмут – кранты нам обоим!
Витёк на минуту замер. Много нехороших мыслей пронеслось у него в голове. Он уже был не рад ни своей находке, ни первой в жизни сделке, которая оказалась такой опасной. Но его немного смущали бегающие глаза Сергея. Немного оправившись от испуга, Виктор спросил:
-И чо теперь делать?
- А делать нечего – надо откат давать. Крест и цепура у ментов как вещдоки залегли! – Серёга стукнул кулаком в стену, - А братков, скорее всего, недовольный таким раскладом ювелир на меня навёл, сука! Я ему позвонил. Он говорит, что всё можно порешать – толь-ко бабло надо ему до завтра вернуть. Полностью. Хорошо ещё, что без процентов.
С минуту Корыто переваривал информацию. Потом улыбнулся, хлопнул Серёгу по плечу и сказал:
- Да ладно – отдай им на хер всё! Как пришло так и ушло! Я ещё найду…
Серёга зло на него посмотрел.
- Бля! Ты не врубаешься, что ли?! Как отдай всё? Полтинник залог за хату ушёл – раз. Второе – я штуку на тачку потратил – два! Да не смотри ты на меня так! Я бы вернул тебе всё со временем, кроме трёх сотен…
Витька сразу расстроился. Разул его всё-таки брателло. На семьсот зелёных. Хоть и двою-родный брат, но было всё равно очень обидно.
- Ну – что молчишь? – скривился Серёга и схватил Витька за футболку так, что она тихо треснула. Тот даже отшатнулся от неожиданности, но быстро справился с собой и почти спокойно сказал:
- А чего говорить. Мои бабки у тебя. А за тачку свою сам расхлёбывай. Хочешь – прода-вай, хочешь - бандюкам отдавай… Мне по херу, - Витька серьёзно посмотрел родственни-ку в глаза. - Полтинник, что за хату авансом ушёл, уж отдай как-нибудь – я верну. Когда разбогатею.
-Разбогатею….- Сергей отпустил витькин рукав.- Ни хрена ты не понимаешь! Да если машину быстро скидывать – больше чем восемь сотен за неё не дадут.
Корыто как-то сразу стал совершенно равнодушен и недоверчиво посмотрел на брата. Сделав шаг назад, он тихо и твёрдо отчеканил:
- Я понимаю. Но ещё я понимаю, что ты меня парил на деньги. Поэтому я всё сказал. Вы-путывайся сам…
Круто развернувшись, Виктор зашёл в комнату и запер за собой дверь на ключ.
Серёгу он больше не видел. К тётке брат больше не приезжал. Правда всегда поздравлял телеграммой с праздниками. И добавлял «И Витяю – особый мой привет. Пусть простит, ежели чего».
Но Витька и думать забыл про нехорошее поведение родственничка. Единственное, что он начал понимать - деньги ему вполне легко достаются, но в карманах никак не задержи-ваются. С этим надо было как-то бороться.
Корыто вообще был далеко не простой малый. С класса седьмого он уже внутренне нау-чился выделять себя из окружающих, и, не выпячиваясь из коллектива, проводить свою линию поведения. Будучи наблюдательным от природы, Виктор сразу уяснил для себя, что большинство взаимоотношений между людьми строится на лжи, которая преследует в конечном итоге личную выгоду. Нельзя сказать, чтобы это обстоятельство его не огор-чало, но он довольно рано научился воспринимать жизнь такой, какой она есть и не стро-ить никаких иллюзий.
В школе Виктор много читал, неплохо учился, и к десятому классу твёрдо был уверен, что у каждого в этой жизни своя судьба. Однако, после случая с найденными сокровища-ми, которые не принесли удачи, планида Виктора Павловича Карытина стала ещё более туманной.
Поэтому закончив школу, не столько из-за тяги к предмету, а скорее всего просто из же-лания побыстрее покинуть ненавистное заводское общежитие, он довольно легко сдал вступительные экзамены и поступил на факультет физики Симферопольского государст-венного университета.
Бриллиантовый дым быстро растаял в шумных студентческих буднях…



* * *


…Впереди уже виднелись расплывающиеся в мелких каплях дождя огни вечернего Симферополя, и Володя немного расслабился. На въезде в город вдоль трёхрядной трас-сы горели мощные фонари, и видимость была куда лучше, чем на мокрой ночной дороге.
Толстый, покосившись на своего задумчивого пассажира, тихо включил радио.
- Слышь, Виктор, а это я не тебя часов в одиннадцать утра видел на трассе симферополь-ской? Ты ещё летел как сумасшедший?
Карытин поёжился и сладко широко зевнул :
- Аэх-хм..…Может быть… Может быть… - он тряхнул головой, чтоб согнать дрёму. - А что?
Костров перестроился в первый ряд и снизил скорость.
- Тогда почему ты только вечером к нам на СТО попал? – спросил он, осторожно вгляды-ваясь вперёд, где по его расчётам должен находиться пост ДАИ. Карытин же сидел и зевал во весь рот, потягиваясь как котяра, возвратившийся с ночной прогулки. Выбрав проме-жуток между глубокими зевками, Витька недовольно ответил:
- Почему-почему… По кочану. Ты всегда такой любопытный? – но увидев насупившееся лицо водителя, Карытин улыбнулся и легонько хлопнул Володю по плечу
– Да ладно тебе – шучу я, Вован! Просто дрых я. Съехал с дороги и харю мочил часа че-тыре. Устал как чёрт. Я же ещё вчера огни Бостона под собой видел. Слыхал про такой город в Америке? Вот так-то, старичок…
Толстый нетерпеливо заерзал на сиденье и недоверчиво поинтересовался:
- Так это ты там так загорел, паря? И неужели так прямо из Штатов на наше СТО под-скочил? Ну ты, блин, даёшь! Подвижный ты, чувак, Витёк! Чешешь, поди…
- О, класс! Наконец-то одно приятное словечко за недолгие часы на родной земле. – И Виктор с наслаждением протянул немного в нос: - Чува-а-ак…
Потом подмигнул, и спросил Володю:
-Можно я музычку задыбачу, какая у тебя есть?
И не дождавшись разрешения, Корыто полез в бардачок. Там лежали аккуратно сложен-ные кассеты.
-О! «Дорс», «Аквариум», «Кино» и даже «Аукцыон»! Слушай – да ты, я смотрю, реаль-ный чувак по жизни, Воха!
Толстому стало приятно. Он очень нелегко сходился с новыми людьми, но всегда быстро проникался симпатией к тем немногим правильным ребятам, которые так редко попада-лись ему. Правильными он считал тех немногих мужчин и женщин, которые читают не только детективы в ярких обложках, а с большим удовольствием интересуются более серьёзной литературой. Которые никогда не будут слушать крикливую и безвкусную по-псу, а предпочтут или старый добрый рок-н-ролл, или что-нибудь незатасканное совре-менное.
К правильным людям Володя также причислял и тех, кто не кичится, как попугай опе-реньем, своими жизненными успехами. Нравились ему и те знакомые, которые если и не сильно преуспели на современном рыночном поприще, то никогда прилюдно не ныли над своими жизненными неурядицами. Так же он считал, что правильным чуваком может быть только тот, кто понимает толк в настоящей дружбе. Но не в этом левом мужиковатом дружбанстве, которое, казалось, навечно заняло место на экранах в сериалах и в многосе-рийных бумажных детективах. Типа, «дружба спецназовцев», «дружба бандитов». Он прекрасно понимал, что всё это нереальная туфта. Дружба никогда не строится на совме-стном проливании чьей-то крови. В володькином понимании дружить – это означало иметь общие интересы в музыке, книгах, фильмах. Бухать под гитару. Раз в году пыхнуть косячком в тихую летнюю ночь где-нибудь под Коктебелем. И, желательно, не вступать между собой ни в какие серьёзные финансовые отношения. Ну, кроме, конечно, таких ва-риантов: «Эй, бобёр! Перехвати сотню гришемов на недельку - будун особенно близок!».
Это правило он вывел сам, и неукоснительно придерживался его. Потому как слишком часто видел, как весёлые реальные чуваки плевали друг дружке в фэйс из-за тысячи, а то и больше, невозвращённых долларов. Но и здесь была своя тонкость. Даже при такой на-ступившей бедуле, как денежный прокат, истинные чувачеллы никогда не обращались ни к ментам ни к бандитам, чтобы проучить нерадивого плательщика. Просто старались по-скорее забыть этот печальный факт, или отнестись к нему философски. И чаще всего бы-вало так, что по прошествии нескольких месяцев, должник и кредитор опять мирно распи-вали пузырёк веселящего портюшика под музыку Вити Цоя.
И вот теперь, Толстый понял, почему этот пижонисто одетый мужик, владелец дорогой иномарки, сразу глянулся ему. Его стиль был узнаваем за версту. Он был реальный чу-вак. И это была для Кострова лучшая рекомендация и он полностью расслабился.

Витька быстро разобрался в кнопках, и магнитофон проснулся:
«Сегодня над нами пролетел самолёт – завтра он упадёт в океан. Погибнут все пассажи-ры…»
Виктор подпевал своему тёзке. И у него неплохо получалось.
«Завтра где-то, кто знает где…Война…Эпидемия…Снежный буран…Космоса чёрные дыры…»
Корыто, убавив громкость, задумчиво произнёс:
- Да. Следить за собой и быть осторожным – это мне сейчас очень важно, братан…
Володя хотел что-то спросить, но побоялся снова показаться навязчивым. Просто преду-предил:
- Вон пост ДАИ перед въездом в город. Меня сегодня уже прессовали. Будем оба осто-рожны, окей?
Виктор вытащил из бумажника десять долларов и сунул напарнику в руку:
- А вот на всякий случай пропуск в страну самых осторожных ганджубасеров. Президенту Гамильтону таможня всегда даёт добро.
Сотрудник ДАИ, в кожаном реглане и светящемся под светом фар жилете, лениво указал жезлом на обочину.
- Добрый вечер! Сержант Макаров. Всё в порядке?
- Полный порядок, - непроизвольно почувствовав утреннюю тошноту, немного неуверен-но отозвался Володя
- Документики можно?
Милиционер, подсветив фонариком, изучил права и техпаспорт, пожелал счастливого пу-ти и, козырнув, отошёл в сторону.
Машина тихо тронулась, и через пятнадцать минут Вова притормозил у заправки «Лу-койл».
- Бензин финиширует, – немного виновато пояснил он.
Виктор сразу встряхнулся:
- О, блин! Чего ж ты молчишь? А если б на трассе застряли? А я и забыл совсем! Давай полный бак, – кивнул он заправщику и просунул деньги через окошко.- Обменник-то у вас есть? А то у меня доллары.
- Да хоть йены… Всё обменяем в лучшем виде! – заверил заправщик, вставляя пистолет в горловину бензобака.
- Слышь, братан. Тогда ещё пять сотен баксей разменяете?
Парень в фирменной красно-жёлтой куртке и глазом не повёл.
- Да хоть пять тысяч. Но курс у нас….
- Да ладно тебе, – улыбнулся Витька, – знаем мы ваш курс. Курс, между прочим у нас один – в царство капитализма!
И он по-ленински вытянул вперёд руку, зажав в кулаке пять сотенных купюр.
Парень лихо принял из рук Карытина доллары и потрусил к обменнику. Толстый, при-хватив тряпку, вышел из машины и взялся вытирать заляпанные грязью передние фары.
Когда он закончил, то застал Виктора в глубоких раздумьях. Но тот, увидев приятеля, ожил и быстро заговорил:
- Так, Толстый. Сейчас сразу поедем в салон, где я сегодня тачку брал. У них там магазин запчастей должен быть. Список мне работяги нарисовали. И тебе, забыл, чего там надо для твоего коня в вишнёвых яблоках?
- Шаровая передняя опора, – подсказал Толстый.
-Во-во….Шаровая на шару! – заразительно засмеялся Витька.
Володя не выдержал и впервые за сегодняшний день широко улыбнулся в ответ.
- Хотя…. Может и не стоит в тот же салон, – опять нахмурил лоб Карытин, что-то прики-дывая в уме своё. – Ну да ладно – прорвёмся! А то будем рыскать по городу – так и мага-зины закроются.

… Десятью минутами раньше на посту ДАИ при въезде в город майор Квашнин давал выволочку молодому сержанту.
- Слушай, ёшкин кот! Так мы просто с тобой не сработаемся. Вот смотри – пять минут на-зад ты совершенно правильно тормознул иномарку. Так?
- Ну да….
- Ты не бурчи – а слушай! Какого хера ты пришёл с пустыми руками?
- Так, они ж вроде…это…не нарушили ничего…И документы в порядке.
- Не нарушили… - передразнил Квашнин. – А тонировка, ёб твою? Талон проверял?
- Забыл, товарищ майор.
Сержант поморщился от неприятного запаха, исходившего изо рта начальника, и про себя выругался. Майор продолжал поучать несообразительного напарника:
- Ты не талон забыл проверить – запомни! Ты просто подарил незнакомым людям день-ги…
- Учту, товарищ майор.
Квашнин недовольно поёжился:
- И так вечерок мерзкий и пустынный, а тут ещё напарничек чистое лаве на дороге остав-ляет. Ладно - пойду подшивать протоколы, - он зевнул. - А ты тут смотри повнимательнее и не занимайся благотворительностью!
И майор, оставив сержанта в отвратительном настроении, пошагал к домику, на крыше которого расплывалась в осеннем вечернем мороке надпись «ДАИ».