Гаснут розовые краски

В бледном отблеске луны;

Замерзают в льдинах сказки

О страданиях весны;

Светлых вымыслов развязки

В чёрный креп облечены

И на празднествах все пляски

Ликом смерти смущены.

Под лучами юной грёзы

Не цветут созвучий розы

На куртинах Красоты,

И сквозь окна снов бессвязных

Не встречают звёзд алмазных

Утомлённые мечты.

Слушай, сын, тишину —
эту мертвую зыбь тишины,
где идут отголоски ко дну.
Тишину,
где немеют сердца,
где не смеют
поднять лица.

Зубы кости слоновой

у Луны ущерблённой,

о, канун умиранья! —

не былинки зелёной.

Опустелые гнёзда,

пересохшие русла

как Луне на закате

одиноко и грустно!

Донья Смерть ковыляет

мимо ивы плакучей

с вереницей иллюзий —

престарелых попутчиц.

И как злая колдунья

из предания злого

продаёт она краски

восковую с лиловой

А Луна этой ночью

как на горе ослепла

и купила у Смерти

краску бури и пепла.

И поставил я в сердце

с невесёлою шуткой

балаган без актёров

на ярмарке жуткой!

17 сентября

Сорви себе стебель дикий

И ягоду ему вслед, —

Кладбищенской земляники

Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,

Главу опустив на грудь.

Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!

Ты весь в золотой пыли...

— И пусть тебя не смущает

Мой голос из-под земли

М. Цветаева Коктебель