Помнится, в одну из новогодних ночей я остался совсем один в маленькой комнате студенческого общежития…. Я был молод и здоров, но уже тогда из-за одухотворённых метаний и употребления различных возбуждающих средств меня посещали странные мысли и навязчивые образы. А тут ещё и Новый год в полном одиночестве – идеальная, так сказать, почва для мистического трипа. Для пущего ощущения оставленности я нарезал три большие свечки на работоспособные кусочки и расставил миниатюрные светильники по блюдечкам и чашечкам в разных концах стола. Из выпивки была поллитровая бутылка водки и литр томатного сока. Из закуски – банка баклажанной икры, половинка белого хлеба, консерва «Килька в томате» и пачка печенья «Юбилейное». Завершала кулинарные изыски пачка айзербаджанского чая и папирос «Сальве» с меланхоличным жёлтым фоном унылой этикетки.

Еще не выпив ни капли, часов около десяти вечера я почувствовал приближение знакомого чувства разочарования в собственной жизни и в существовании рода человеческого вообще…. Закурив, я стал смотреться в треснувшее зеркало, что висело напротив стола. Неверный колеблющийся свет, исходящий от горящих свечей, усиливал ощущение нереальности.

«Жизнь скучна и однообразна…» - привычным рефреном прозвучал в ушах усталый голос уже знакомого мне по предыдущим визитам демона. Я налил рюмку и выпил. «Тело бренно, набито болезнями и суетными желаниями…» - продолжал ныть мой старый «приятель». Я поморщился и выпил вторую. По конечностям разлилась привычная благостная тяжесть, даруемая алкоголем. «Алкоголь щедро раздаёт краткие мгновения обмана и безумия, после чего наказывает мучительным похмельем…» - назидательно ответил на мой выпад невидимый собеседник. Пришлось выпить третью.

Это подействовало, и на несколько минут мысли приняли довольно определённое направление, ища пути подходов к одному очаровательному женскому телу из моей студенческой группы. «Женщины скучны и однообразны в желаниях. Для каждой из них ты всего лишь средство для продолжения рода и машина по выколачиванию из пространства бабла…» - снова занудил мой невидимый приятель. Я стоически промолчал и взялся открывать банку с икрой и консервы, что заняло на время все мои помыслы. Но как только под нехитрую закусь была выпита четвёртая рюмка, голос в голове продолжил осаду моих жизнелюбивых принципов. «Вот ты пьёшь один в двадцать лет…Представь, что с тобой будет лет эдак в сорок. Никому не нужная развалина, живущая на милость от социума».

- Мне всё равно – захмелев и устав от привычных поучений, ответил я громким голосом на всю комнату. - Мне всё равно, что со мной будет, что у меня есть, и чего у меня нет. Хотя насчёт той грудастенькой милашки из 104 группы, оно, конечно, обидно, что её сейчас нет. Но и это не очень торкает. Больше всего на свете мне сейчас хочется снова выпить, покурить ароматную папироску и спеть себе на гитаре терапевтическую песню «В моей душе осадок зла». Чем я, пожалуй и займусь…А ты иди нуди к кому-нибудь другому. Здесь тебя не понимают и чувств твоих не разделяют.

После чего я достал гитару и со вкусом спел любимую композицию. И это помогло – больше со мной никто не разговаривал, а вечерний пессимизм постепенно переходил в кратковременную алкогольную эйфорию со всеми вытекающими. Утро я встретил в постели тридцатилетней вахтёрши – крепкой отчаянной дамы с золотыми зубами и рубенсовским бюстом.

По этому поводу 1 января 198*** года было написано следующее стихотворение, которое стало завершающим аккордом убедительной победы над демоном Хандры.


Мой друг печальный дьявол
искал напрасно мысли,
которые ронял он
в загубленные жизни.

Лукавый мой приятель
искал небес прощенье,
и силу, что растратил,
забыв предназначенье.

И души, что сроднились
с грехом в смертельных спорах,
в химеры превратились
в покинутых соборах.

А он рыдал как ветер,
царивший в преисподней,
на золотой комете
искал сады Господни.

Среди мгновений быстрых
по моему собрату
огнем страстей нечистых
зажгу свою лампаду.